Знакомства
| Добавить сайт в избранное
  Разделы сайта


  О сексе :

18 летние проститутки Частное фото 2 Любительские сэкс сьёмки Нудисты бразилии видео Порнофильмы Индивидуалка лика
Зрелые домашнее фото ню
Семейные эротические видео
Семья нудистов дома видео
Онлайн эротика
Порно истории Секс рассказы Секс истории эротические рассказы Порноистории рассказы о сексе Порнорассказ Рассказы про секс Рассказы для взрослых Секс рассказ Порно рассказ Порно рассказы онлайн Истории о сексе рассказы порно энциклопедия секса Истории про секс Порно расказы секс расказы Эротические истории Новые порно рассказы Истории порно Порно рассказы с фото 'hjnbxtcrbt hfccrfps Порно чтиво Порно-рассказы рассказы секс ххх рассказы Порно романы Порнорасказы сексрассказы инцест рассказы Эро истории Рассказы ххх Порно рассказы и фото эротичесие рассказы Порно рассказы и истории Порно рассказы с картинками Порно фото рассказы эротические повести Новые порно истории Эротич рассказы Порно повести ххх истории Истории секса 1 Strapon
2 Подростковый секс рассказы
Порно рассказ игра
Секс с монстрами рассказы
Секс рассказы свекор
Извращенные секс рассказы
Порнорассказ на море


  Мы рекомендуем :

  Друзья нашего сайта

  Ссылки по теме

  Контакты
По всем вопросам пишите:






   

Эротический рассказ "Зона"



    Сегодня этот парень пришел опять. Впервые он появился на овощной базе неделю назад. Увидев меня, он застыл, с полминуты пялил на меня глаза, а затем стал ходить вокруг да около, делая неловкие попытки скрыть свой интерес ко мне. Я ничего не понимал, и от того нервничал, раздражался. Вряд ли это был мент - за два месяца после моего освобождения из лагеря я еще никуда не успел вляпаться. Да и действовал он слишком непрофессионально. Могло что-то открыться старое. Но и тогда они бы не стали так церемониться. Нет, это не менты. Тогда кто? Малява с зоны? И он не решается подойти с ней ко мне? Тоже не похоже. Не та масть! Таких, как этот, безжалостно петушат в первую же ночь их появления на зоне - слишком нежное, почти женское у него лицо, худощавая, почти тщедушная фигура. А петуху никогда не поручат ничего серьезного, тем более малявы . Я терялся в догадках, терял душевное равновесие, мрачнел. Нужно было принимать какое-то решение. И я его принял. Когда начался обед, я, выразительно глянув на парня, спрятал деньги с торгового лотка в ящик и медленно направился к двери, ведущей из торгового зала в овощехранилище. Я не оборачивался, но был уверен, что он идет следом. В лицо сразу пахнуло вонью подгнивающих овощей, не проходящей сыростью и затхлостью. И без того полутемное помещение казалось еще темнее из-за высоких штабелей ящиков с овощами и поддонов, разделенных узкими проходами. В один из них я и нырнул, прошел до конца, приготовил нож и стал ждать. Парень появился через минуту, долго вглядывался в полутьму. Наконец, заметив меня, медленно стал приближаться. Я молчал, внимательно наблюдая за ним. Он сильно нервничал, явно боялся, постоянно останавливался, пока не застыл в метре от меня. Затем, привалившись к штабелю спиной, медленно сполз на корточки и робко глянул на меня широко открытыми глазами. И тут меня осенило: это же голубой, и он меня хочет. Все напряжение последней недели вылилось в тихую ярость. Эти, на зоне, были ниже травы, тише воды, а уж чтобы потревожить, причинить беспокойство мне, одному из королей зоны - об этом не могло быть и речи. Я готов был его пришить тут же. Но у меня появилась другая мысль. Я медленно расстегнул ширинку и указал парню на нее пальцем. Тот, не вставая с корточек, сделал два шага вперед, встал на колени и, не сводя с меня глаз, быстро освободил мое орудие. У него были теплые и нежные ладони. Видимо сказалось воздержание последних двух месяцев (баб овощной базы отпугивал мой уголовный вид и тяжелый взгляд, за который меня еще на зоне прозвали УГРЮМЫЙ ), так что мой член мгновенно напрягся, налился, головка оголилась и нетерпеливо подрагивала. И так-то не маленький, сейчас он был просто огромен и прочно прижат к животу. Парень, не отрывая от него жадных глаз и шумно вдыхая запах несвежего тела, потянулся к нему губами и нежно обволок, обдав жарким теплом податливого рта. Я слишком давно этого не имел, чтобы хоть как-то сдерживаться. Резким толчком я полностью в него вошел, пригвоздив его голову к стенке штабеля. Парень дернулся было в сторону, но я сделал так же, как делал это всякий раз на зоне: нагнул его голову набок, одно рукой взялся за его затылок, другой - за шею и начал вонзаться в его горло, что-то кроша и разрывая. Парень стоически переживал мой натиск, хотя было непонятно, чем он дышал. Все продолжалось секунд двадцать и закончилось мощным конвульсивным извержением, во время которого парень стал рваться из моих рук, глаза его округлились, а из горла вырвался храп. Наконец я его отпустил, и он безвольно свалился на грязный пол. Его рвало, а потом он долго тяжело дышал, приходя в себя. Я мстительно следил за его мучениями. Тех, на зоне, опускали вопреки их воли. Они яростно сопротивлялись и уступали только после тяжелых побоев. Я сам нередко петушил новичков, а потом по мере надобности пользовался ими, чтобы не оказаться в числе десятков других заключенных, каждое утро забиравшихся на чердак барака и, глядя через слуховые окна на женскую половину зоны, бесстыдно мастурбирующих, возбуждая себя и других страстными стонами и воплями. А этот, ухоженный, чистенький, никем не принуждаемый, шел на это добровольно и с редкой страстью. Парень, не глядя на меня, начал медленно подниматься, опираясь руками о стенку штабеля. Я сильно толкнул его в сторону выхода: - Убирайся, ублюдок, и больше здесь никогда не появляйся! Он быстро, не оглядываясь, ушел. Я был уверен, что не увижу его больше никогда. Но через два дня он появился вновь. Он стоял неподалеку, изредка бросая в мою сторону робкие взгляды. Я рассвирепел и, дождавшись, когда очередь ко мне опустела, подошел к нему и тихо сказал: - Пошел вон, или я тебя изуродую! Он ушел, но к концу рабочего дня появился опять. Его широко распахнутые глаза были полны страха и мольбы. Весь его вид говорил о смирении с ожидавшей его участью. - Так ты еще не успокоился? - Ко мне возвращалась прежняя ярость. - Хорошо же! Я, не торопясь, закончил уборку, забрал выручку и направился в овощехранилище. Я ждал его на прежнем месте. Он медленно втиснулся в проход и начал приближаться, явно борясь с сильнейшим желанием обратиться в бегство. Даже в полутьме было заметно, как он дрожит. Он застыл в шаге от меня и, затаив дыхание, ждал. Я рванул его на себя, сорвал с него джинсы, упер головой в покрытую слизью стену, раздвинул ягодицы и мощным толчком вошел в него по самые яйца. Он как-то обмяк, охнул, но я обхватил его за живот, лишив возможности вырваться. Мои качки быстро набирали темп и резкость. Мне было больно, но ему, я уверен, было в десять раз больней. Он стонал, крутился как на вертеле, отталкивал меня руками, но я безжалостно вгонял свое орудие снова и снова. Я не знаю, чувствовал ли я что-нибудь, кроме сильнейшего желания доставить ему мучения, но природа брала свое. Волны сладостных судорог потрясли меня с головы до ног, и я долго истекал в него под его стоны. Я вышел из него и заметил, что мое орудие сильно испачкано. Вытащив платок, я долго брезгливо вытирался, наблюдая за парнем. Тот стоял, упершись руками в стену и делая попытки распрямиться. Наконец это ему удалось. Он повернулся ко мне лицом. Его рот был искривлен, глаза полны слез. С издевкой глядя на него, я развернулся и медленно пошел прочь. Выйдя на свет, я взглянул на платок, машинально зажатый в руке, и увидел, что он весь пропитан кровью. В какой-то момент мне даже стало жаль парня, но я быстро подавил в себе это чувство. Это был ему урок, который, конечно, не пройдет даром - больше здесь он никогда не появится. Он возник возле моего лотка через четыре дня. Я был растерян, впервые не знал, что должен делать. Я был уверен, что это было не просто упрямство, но совершенно не понимал, чем мог так сильно притягивать этого парня. Было не по себе от смеси жестокости и жалости по отношению к нему. Дождавшись обеденного перерыва, я, кивнув ему, чтобы он шел за мной, направился через овощехранилище в свою каморку - маленькое грязноватое помещение, в котором стояли топчан, стол и стул, освещаемые через небольшое оконце. Я впустил его во внутрь и закрыл дверь. - Раздевайся! - Я указал ему на топчан, покрытый жестким одеялом, и начал раздеваться сам. Он молча разделся, лег на спину и затих. Я за ноги подтянул его к краю топчана и резко их раздвинул . Он молча протянул мне тюбик с кремом, и в глазах его светилась робкая просьба. Я нехотя пошел ему навстречу - смазал себя и его. Потом взялся руками за щиколотки его ног и загнул их к его голове. Что-то тронуло меня в его беспомощном, но полном доверия виде. Да и не проходила легкая жалость из-за мучений, доставленных ему в прошлый раз. Мои движения стали мягче, чувственнее, более щадящими. Гораздо сильнее и острее, чем прежде, я ощутил сладость его горячего молодого нутра. Вопреки ожиданиям, я стал получать удовольствие от обладания этим рвущимся ко мне жарким телом, жаждущим только одного - сделать мне как можно приятнее. Я долго сдерживал нарастающую страсть, но организм брал свое, и финал был таким же безудержным и неистовым, как и раньше. На сей раз, обошлось без крови и боли. Тяжело дыша, я свалился на топчан рядом с ним. Он повернулся ко мне, и глаза его светились покоем и благодарностью. Нагнув голову, он зарылся в волосах на моей груди, сполз на живот, потом ниже. Он покрывал мое тело поцелуями, ласково гладил руками, потом прижался ко мне, и его губы нежно теребили соски на моей груди. Невыразимое, незнакомое, никогда раньше не испытываемое блаженство захлестнуло все мое существо. Рядом был человек, желавший меня бескорыстно и не по принуждению. Его не остановили ни моя жестокость, ни мой уголовный вид, ни царящие вокруг грязь и смрад. Ему нужен был я, таким, как есть, без угроз, надежд и обещаний. Что-то дрогнуло во мне, и я сильно прижал его к себе. Он затих, словно понимая мое состояние. - Как тебя зовут? - Я поднял его голову и взглянул ему в лицо. - Саша! - Его голос был чист и светел, под стать нежному облику. Я жадно вглядывался в его глаза, ища хотя бы следы фальши и не находил их. Они светились нежностью и счастьем. - Придешь завтра! - Я оттолкнул его от себя и отвернулся. Мне надо было справиться с собой, понять, что со мной происходит. Я терял свое лицо, свой привычный облик, свою скорлупу, в которую уже давно влез и которая до сих пор меня надежно защищала. Ну, на что мне дался этот развратный юнец, гомик, которого еще неделю назад я глубоко и привычно презирал? Зачем он мне и что мог дать? Ведь жил же я, проведя вокруг себя круг и никого туда не впуская. Но чем больше я себя уговаривал, тем больше понимал, что впервые за долгие годы встретил живую душу, которая бескорыстно тянулась ко мне и которой я был нужен. И все больше осознавал, что мне уже не быть таким, как раньше. Я не заметил, как он ушел. Поднявшись с топчана, я медленно оглядел свои владения и словно впервые увидел окружавшие меня грязь и беспорядок. Словно очнувшись, я щупал свое небритое лицо, теребил старую, потасканную, несвежую одежду. Да, кажется надо что-то менять - уж очень паскудно все это выглядит. Как хлев. Ни бабу сюда привести, ни этого. Я с удивлением обнаружил, что мне хочется, чтобы стало как-нибудь почище, что ли. И это все из-за этого сосунка? Да, никогда в жизни! Однако, встав пораньше, я побрился, как мог прибрался, постелил свежее белье, одел чистую рубашку и брюки. Я с удивлением обнаружил некоторую растерянность и даже беспокойство. И уж совсем необычным стало то, что я начал его ждать. Он появился ближе к обеду, и в его глазах при взгляде на меня отразилось изумление и недоумение. Я чуть заметно ему кивнул и показал на часы: жди мол. Время тянулось необычно медленно, и я еле дождался перерыва. Мы быстро прошли ко мне, и опять меня поразила его реакция на изменения в комнате - это было схоже с разочарованием, почти досадой. Я начал раздеваться и сделал ему знак тоже раздеться. Он быстро разоблачился и лег на топчан. Я лег рядом, повернул его к себе спиной, обхватил за грудь и живот и сильно прижал. Он весь растекся вдоль моего тела, его руки еще сильнее притягивали меня к себе. Неожиданно для себя я тихо поцеловал его в затылок, потом в шею. Он подавался навстречу моим губам, извивался в моих объятиях, сжимал своими ягодицами мою быстро напрягающуюся плоть. Я медленно и осторожно вошел в него, и опять обжегся о его жаркую податливость. Хотелось ощущать это всю жизнь. Уже не сдерживаясь, я целовал его спину, трогательные лопатки, обнимал и судорожно гладил плечи, грудь, руки. Мое волнение передавалось ему. Уже несколько раз я чувствовал, как его ягодицы сжимались, поощряя меня на более энергичные действия.
    А я все никак не мог остановиться и наслаждался его живым, все более родным теплом. Он начал качающие движения своим тазом, то освобождая, то вновь поглощая мое раскаленное орудие. Я быстро поймал его ритм, слился с ним. Мои движения приобрели резкость и силу. Как не оттягивал я финал, но он опять был неожиданным, бурным, стремительным, заставляющим его стонать от наслаждения. Я долго из него не выходил, продолжая с непривычной нежностью гладить его спину. Наконец он медленно освободился от меня и затих в моих объятиях. Не нужно было ничего, только бы это продолжалось как можно дольше. Но время обеда закончилось, и надо было идти. Мы быстро оделись. Я повернул его к себе: - Ты завтра придешь? Он пожал плечами: - Наверное! Скорее всего! - Это тебе! - я протянул ему сетку с яблоками. Он улыбнулся: - Спасибо! - Потом быстро вышел, осторожно прикрыв дверь. Пришел он только через день. Все это время я не находил себе места. Я не знал, что и думать. Может быть, с ним что-то стряслось, нужна помощь? Я несколько раз бросал лоток и выходил навстречу, но все напрасно. Появился он неожиданно и сразу подошел. - Что случилось? - Должно быть, в моем голосе было такое беспокойство, что он виновато потупился. - Я немного приболел. Извини, я не знал, как тебя предупредить. С моей стороны глупо было на что-то обижаться - ни я, ни он не должны были друг другу ровным счетом ничего. Но пережитое беспокойство, все возрастающее желание его постоянно видеть, ощущать свою нужность ему и впитывать его тепло лишали меня привычного равновесия. - Пошли! - Я даже не стал ждать обеденного перерыва. Войдя к себе, я быстро закрыл дверь, обернулся, обнял его и прижал к себе. - Я ждал тебя! - Я был противен сам себе, но слова рвались из меня против моей воли. - Ты мне нужен! Мне без тебя очень одиноко! Ты хороший, ласковый мальчик, и мне абсолютно плевать на то, что было до сих пор. - Он с возрастающим недоумением глядел на меня. - Я хочу, чтобы мы были вместе как можно чаще! Всегда! У меня есть деньги. Я тебе все смогу купить, что хочешь Я схватил его на руки, бережно положил на топчан и дрожащими руками начал срывать с него одежду. Он молча лежал, глядя в потолок, не мешая, но и не участвуя в моих усилиях. Обнажив его, я стал покрывать его тело поцелуями. Мои руки судорожно прижимали его, а губы метались вдоль его груди, живота, ног. Я поймал ртом его набухшую плоть, но он резко отвел рукой мою голову в сторону: - Этим я занимаюсь сам! Больше сдерживаться я не мог. Я перевернул его на живот, лег сверху, быстро раздвинул ему ноги и осторожно в него вошел. Голова шла кругом от переполнявших меня чувств, нахлынувшего родного тепла, острого ощущения единения, слияния с ним. Я неиствовал, хотя движения мои оставались нежными и бережными. Я зарывался в его жар и целовал, целовал, целовал. Даже сладкие судороги, скрутившие мое тело, не причинили ему ни малейшей боли. Я отвалился и долго лежал, наслаждаясь счастьем и удовлетворением. Что-то мешало быть этому счастью полным. Я попытался понять, прислушался к себе. И вдруг меня осенило - ведь он был полностью безучастным во все время соития. Он не проронил ни слова, не сделал ни одного жеста. Я повернулся к нему. Он лежал, глядя в окно, неторопливо теребя в руках край одеяла. - Саша, что с тобой? - Я повернул его голову к себе. Он распахнул на меня свои огромные глаза и, не отвечая, молча пожал плечами. - Тебе было больно? - Я спросил, хотя твердо знал, что был бережнее и нежнее, чем обычно. - Да, нет! Все было отлично! - Он встал и начал неторопливо одеваться. Я ничего не понимал. Я знал только, что в нем произошла необъяснимая метаморфоза, и он уходит. - Ты мне объяснишь, хоть что-нибудь? - я уже просто орал. Он, в который уже раз, пожал плечами: - Мне надо идти! - Ну и черт с тобой! Валяй! - я в бешенстве рвал одежду, которую пытался на себя натянуть. - Спасибо за все! - Он мягко тронул меня за рукав, потом повернулся и быстро вышел. Я стоял посреди комнаты, ошарашенный, раздавленный, ровным счетом ничего не понимая. Ясно было только одно, что он не вернется. Но этого просто не может быть! Не должно быть! Я выскочил наружу и кинулся ему вдогонку. Вернуть, выяснить, в чем дело! Я все сделаю, что он захочет, только никак нельзя ему от меня уходить! Я видел, как он садился в автобус, который быстро отошел от остановки. Я метался вдоль улицы, ловя машину. Наконец это мне удалось. - Любые деньги! Вот за тем автобусом! - Меня всего трясло, и шофер понял, что большего ему от меня не добиться. Между нами было уже много машин. Прорваться ближе никак не удавалось. Наконец нам удалось приблизиться к автобусу, но в последний момент он проскочил на светофор, а мы остались стоять. Я видел, как автобус остановился метрах в ста за перекрестком, из него вышел Саша и быстро направился в подворотню. Когда мы подъехали, двор уже был пуст. Следующие три дня я плохо помню. О работе не могло быть и речи. Меня кидало то в жар, то в холод. То вдруг я вдохновлялся беспричинной надеждой, и мир приобретал реальность. То вдруг меня охватывало вселенское отчаяние, и я был близок к самоубийству. На меня всегда-то было страшно смотреть - теперь от меня просто шарахались: безумный взгляд, гримаса мучения на небритом лице, отрывистая несвязанная речь. Целыми днями я стоял у его дома, сторожа его, жадно глядя на прохожих. Я даже не планировал, как буду себя вести и что скажу. Мне нужно было его увидеть. Подошел автобус, и они оба вышли - Саша и какой-то мужик. Саша глядел на него восторженным взглядом и что-то говорил. Мужик рассеяно кивал, потом протянул руку и начал прощаться. Я рванулся к ним. Увидев меня, Саша в ужасе отшатнулся. Но я глядел не на него, а на второго. Вот тот, кто стал причиной моих мучений. Вот эта падаль, которую можно перешибить одной соплей. Ничего не соображая, я из-за всех сил ударил его. Он упал, а я продолжал жестоко избивать его, не давая встать, раз за разом всаживая сапог в разинутый в вопле боли и отчаяния рот. Он уже не сопротивлялся, а я бил и бил, пока меня не оттащили приехавшие менты. Они дождались, пока его увезла скорая, и поволокли меня в отделение. Я с тоской осматривал собравшуюся толпу, но Саши нигде не было видно. Дело было предельно ясное. Мне повезло, что мужик выжил. После месяца проволочек мне был вынесен приговор. Я возвращаюсь на зону. На свою зону, туда, где на правах сильного я беру все, что хочу, не заботясь о чувствах обираемого. Там нет места нежности, верности и любви, но зато никто не может их и отринуть. Там можно схлопотать удар ножом, но никто не наносит страшных ударов, испепеляющих все нутро. Там петушат слабых. Ну, так и не лезь на зону, если ты слабак. Прощай, Сашка! У тебя своя зона - твоя душа, которая просто купается в грязи, страхе и унижении. Твоя зона тоже отвергает настоящие любовь и нежность. И слабаков, которые умудряются вляпаться в эти чувства, твоя зона жестоко петушит . Твоя зона даже страшнее - в ней оказываются по своей воле. Прощай, мой дорогой мальчик! Мы обречены находиться каждый в своей зоне, и они не должны пересекаться. Это очень больно. Прощай!




   Так же рекомендуем к прочтению:

    Эротические история :Интим пирсинг
    Порнорассказ :Порно рассказы мы семейная пара
    Секс история :Секс в семье


 
   

   VIP путаны

Хмрхл рнбюпш

Красивые тётьки
дают за деньги


    Реклама


    Знакомства

Порнорассказы тетя

Проверь своё обаяние

Готический секс

Авторские права принадлежат компании hoom.ru © 2006-2014

Rambler's Top100
0.2108 sec